Лужи многое могут рассказать о нас

Берлинская художница Мирья Буш, основательница пфутцологии, исследует лужи. Она рассказывает, что можно узнать из этих временных водоемов, и как на них влияет климат.

Мирья Буш, у вас есть любимая лужа?

Я люблю асфальтовые лужи за их изящность. Нравятся и те, что вызывают улыбку: либо когда они возникают в необычных местах, создавая неожиданные композиции, либо из-за редкой, странной формы.

В детстве вы часто прыгали по лужам?

Мой первый период активного взаимодействия с лужами начался не в три года, а в тридцать. Но ощущение сырых ног в резиновых сапогах из детства помню хорошо. Правда, тогда это была скорее прудовая вода.

Вы художница и уже 15 лет занимаетесь лужами. Что такое лужи?

Это основной вопрос, которым я постоянно занимаюсь, ведь однозначного определения нет. Гидрология, экология, метеорология, геология, дорожное строительство – ни у одной из этих наук нет точной формулировки. Все мы просто говорим «лужа», но иногда подразумеваем совершенно разные водоемы.

И что же такое пфутцология – дисциплина, которую вы основали?

Я предложила сам термин «пфутцология» и идею такой дисциплины. Она изучала бы суть лужи, что мы можем узнать о нашей среде через нее, и как заполнить понятийный вакуум вокруг определения лужи. Над этой терминологией я и работаю.

Какие термины вам уже удалось определить?

Лужа эфемерна и трудноуловима. У нее есть два состояния: влажное и сухое. Она циклична, возвращается на то же место снова и снова, переходя из одного состояния в другое. Морфологически влажная лужа состоит из ядра – это то, что мы видим как зеркальную водную поверхность; ауры – влажной зоны вокруг; и темных краев – колец высыхания, где испарение почти завершилось. Зная это, лужи можно найти даже в сухом, отсутствующем состоянии.

Как именно?

Лужи, которые я показываю во время своих «лужных прогулок», знаю по семь лет, и мне известно, какая когда появится или исчезнет. Даже в сухом виде лужа сохраняет материальность: после испарения остаются осадочные края и темные пятна от того, что она накопила, когда формировалась. Вода лужи по пути собирает информацию об окружающей среде: частицы истирания, загрязнения, пыль, наносной мусор.

Значит, лужа всегда привязана к месту?

Да, безусловно. И она сама формирует свое окружение. Лужа – это не просто скопление воды, а всегда еще и углубление или впадина, где эта вода собирается. То есть, это взаимодействие воды с антропогенной средой. Вода растворяет материалы, способствуя эрозии, и, например, дорога меняется под воздействием луж.

Что можно «прочесть» по лужам?

По ним видно социальные практики, формирующие данное место. Например, на обочине часто встречаются мелкие лужи, выстроенные, как бусы, в цепочку – я их называю «цепные лужи». Они образуются от припаркованных машин, чьи шины летом оставляют углубления в асфальте. В парке же часто появляются вытянутые лужи, потому что там много велосипедов, колясок или самокатов. Разные виды активности создают разные лужи. Конечно, можно анализировать воду и осадок, чтобы узнать больше, но я долго этого избегала.

Почему?

Я фокусировалась на спекулятивном. Художественная работа с лужами для меня – это задавать много вопросов, а не искать готовые ответы. Но затем мы с экотоксикологом провели анализ воды, и это оказалось очень увлекательно, какие новые горизонты для размышлений открылись, какие истории может рассказать лужа. У многих лужа ассоциируется с чем-то нечистым. И да, она такова, поскольку содержит смесь многих растворенных веществ. Но значит ли это, что она токсична? Всегда нужно спрашивать: токсична для кого?

Удалось ответить?

Анализ воды показал: многие лужи совсем не токсичны для человека. Кроме того, лужа может быть окном в прошлое. Например, при исследовании пробы из заповедника мы обнаружили следы тяжелых металлов, которых там быть не должно. Стало ясно, что эти следы – отголоски прошлого: много лет назад здесь была промзона. Вода растворила эти невидимые загрязнения в почве, и лужа «рассказала» о них спустя десятилетия.

Тогда ваша художественная практика превратилась в художественно-научную?

Нет, это произошло раньше. В 2014 году я впервые представила жидкий «Лужный архив» – инсталляцию из 199 бутылок с лужной водой. Тогда для меня это была чисто поэтическая работа, посвященная спекулятивным городским исследованиям. Я также выставляла фотографии, где фокусировалась на живописных качествах луж. В 2019 году я вновь показала жидкий архив и заметила, что за пять лет смысл работы полностью изменился. Вдруг стали больше говорить о засухах, изменение климата стало абсолютно очевидным. И моя работа в 2019 году подняла совсем другие вопросы, чем прежде.

Прошлое лето было очень жарким и сухим. Могут ли лужи исчезнуть?

Нет, лужи не исчезнут. Но их ритм изменится. Я в основном работаю с дождевыми лужами. В будущем они, вероятно, будут дольше отсутствовать или возвращаться с другой интенсивностью. И тогда в какой-то момент лужа может стать чем-то иным, например, наводнением. Лужи могут существовать десятилетиями. Если принять их ритм присутствия и отсутствия, то их можно наблюдать годами, пока окружение лужи радикально не изменится. Тем не менее, лужа как маленький погодный архив способна рассказать о нашем климате: шел ли дождь, достаточно ли его было, насколько влажна почва?

Вы больше художница или исследовательница?

Меня часто спрашивают, но я и то, и другое. И мне нравится не ограничивать себя: я художественный исследователь и исследующий художник. Работаю одна, но и в сотрудничестве с другими дисциплинами – городской экологией или гидрологией. Так мы вместе можем ставить новые вопросы. При этом я всегда ищу эстетическое, художественное содержание и формы для выставочных презентаций.

И как выставляют лужи?

Моя работа с лужами началась с фотографии, и так я работаю до сих пор. Документировать лужи не значит фотографировать каждую в Берлине, но в новых местах – да. Эти снимки я затем оформляю как архив. Или другой подход: я обрабатываю фотографии так, чтобы тело лужи стало полностью видимым, отделенным от фона. Я работаю с жидкими лужами, которые собираю целиком, как для «Лужного архива». Также сушу лужную воду на различных материалах или ищу способы представить результаты анализов. Большая часть моей художественной работы посвящена силе языка: классификациям, художественным текстам, научным терминам.

Во что может превратиться пфутцология в будущем?

Потенциал пфутцологии указывает на свободное поле, науку, которая могла бы возникнуть. С этой спекуляцией я работаю художественно, а также разрабатываю научную терминологию. Один гидролог как-то сказал, что только сейчас осмеливается исследовать лужи. В восприятии лужи всегда присутствует нечто тривиальное. Но лужа – это самостоятельный водоем. Как временный резервуар воды, она важна для вопросов городской климатической трансформации или проблем запечатывания почв.

Стоит ли нам всем больше заниматься «наблюдением за лужами»?

Лужи могут многое рассказать о нас и нашем настоящем, а также о прошлом: о том, как мы живем и жили, о городе, в котором обитаем, о местах, которые строим, и, возможно, о том, как мы видим свою среду и что от нее требуем. Наш модернистский мир не хочет луж. Он хочет гладких поверхностей, идеальных для инфраструктуры. Вода контролируемо отводится. Мы спотыкаемся о лужу – о «нежелательную» воду. Думаю, необходимо переосмысление. Лужи ставят под сомнение модернистское понимание окружающей среды и одновременно показывают его следы. И если однажды у нас не будет дождя, то у нас возникнет большая проблема.